Алмазы в России

 

 

 

Первооткрывателем алмазов в России был четырнадцатилетний мальчик, сын крепостного крестьянина Павел Попов.

В июне 1829 года, промывая золото на Крестовоздвижеиских приисках Урала, он обнаружил маленький камешек, поразивший его своей твердостью. Зная, что за находку «любопытных камней» обещано вознаграждение, мальчик отнес ее смотрителю рудника. Тот не нашел в неказистом на вид кристалле ничего достопримечательного, но на всякий случай спрятал его в сейф. К счастью, в то время здесь находился опытный минералог Г. Шмидт, который и определил безошибочно: это алмаз!

Поиски в районе Крестовоздвиженских приисков позволили обнаружить здесь еще несколько мелких кристаллов алмаза. Их хватило только на ожерелье для супруги владельца приисков.

Затем время от времени появлялись сообщения о находках кристаллов алмаза в различных местах Урала. Но планомерных поисков алмазных месторождений в царской России не велось. В дореволюционное время в России было обнаружено примерно 200 кристаллов алмазов.

Всестороннее изучение алмазоносности Урала началось только после Великой Октябрьской социалистической   революции. В  результате долговременных настойчивых поисков в предгорьях Урала были обнаружены россыпные месторождения алмазов, имеющие некоторое промышленное значение. Но относительно небольшое количество добываемых здесь алмазов не могло даже в малой степени удовлетворить действительную потребность в них.

Надо было искать более богатые месторождения.

В начале 30-х годов небольшой экспедицией по поискам алмазов на Урале руководил опытный геолог Александр Петрович Буров. Изыскателей преследовала неудача за неудачей. Попытки обнаружить на уральской земле «алмазное Эльдорадо» успехом не увенчались.

Вернувшись в Москву и продумав причину этих неудач, Буров решил, что надо временно отложить в сторону кирку, молоток, внимательно изучить различные области Советского Союза и определить те из них, которые наиболее близки по своей геологической структуре к уже известным заграничным месторождениям алмазов. По его инициативе и с его непосредственным участием группа геологов приступила к разработке этой темы, включенной в государственный план.

В это же время видный советский ученый в области петрографии (науки о горных породах) и геологии Владимир Степанович Соболев (впоследствии академик) только начинал свой путь в науке.

В результате кропотливой научной работы, проделанной Соболевым и завершенной в конце 30-х годов, было установлено, что наибольшие надежды при поиске алмазов следует возлагать на Западную Якутию и прилегающие к ней части Красноярского края и Иркутской области. Эта территория составляет так называемую Сибирскую платформу, геологическое строение которой не только по наличию траппов, но и по другим признакам весьма схоже с геологией алмазоносной области Южной Африки.

Сообщение об открытии В. С. Соболева обсуждалось на специальном заседании Госплана СССР в 1941 году, и было внесено предложение об организации поисков алмазов на Сибирской платформе.

Геологи уже готовили снаряжение. Но началась Великая Отечественная война, и эту работу пришлось отложить на несколько лет.

Вскоре после окончания войны в Иркутске была создана на первых порах немногочисленная геологическая экспедиция по поиску алмазов на Сибирской платформе под руководством профессора М. М. Одинцова.

Летом 1947 года к песчаной косе на Нижней Тунгуске причалили лодки. Люди стали выгружать тюки, ящики, брезентовые палатки. Привлеченные необычным для этих пустынных мест зрелищем, из ближайшего стойбища приходили эвенки.

  Куда путь держите? — спросил старик эвенк.

  В тайгу, отец, в тайгу,— ответил один из пришельцев, после того как проводник перевел этот вопрос.

Местные жители начали оживленно переговариваться, В незнакомом языке можно было разобрать неоднократно повторяющееся слово «амака».

  Амака — лесной хозяин здешних мест, по-русски — медведь,— пояснил проводник.— Они говорят, раз в тайгу без ружей, значит, к амаке в гости.

  К медведям, так к медведям,— ответили геологи.

Вскоре название «Амакинская экспедиция» было узаконено и стало фигурировать во всех официальных документах.

Так началась современная северная одиссея.

Задачу, которую предстояло решить экспедиции, была исключительной но своей сложности и трудности. Надо было найти алмазы в огромном крае вечной мерзлоты, нехоженой тайги и непроходимых болот. К тому же эта область, территория которой занимает одну седьмую часть Советского Союза и равна двум третям площади зарубежных европейских стран, вместе взятых, была слабо исследована.

Как найти скрытую от глаз человека кимберлитовую трубку, затерявшуюся в бесконечном пространстве заболоченной тайги?

Выходящие на поверхность коренные, или первичные, породы, содержащие алмазы, под влиянием атмосферных осадков непрерывно разрушаются (выветриваются) и дают начало вторичным, россыпным месторождениям. Разрушенные породы вместе с алмазами подмываются течением рек и переносятся на большие расстояния. Алмазы, рассеянные в отложениях — песке, гравии и гальке — как существующих рек, так и в террасовых отложениях древних рек, найти легче, чем отдельную кимберлитовую трубку: одна кимберлитовая трубка может снабжать алмазами реки и их притоки на многие десятки и даже сотни километров.

Но искать россыпные месторождения тоже не простое дело. Если коренное месторождение находится далеко, то относительное содержание алмазов в россыпях оказывается мизерным. Ведь река и ее притоки размывают не только кимберлитовую трубку, но и все породы, встречающиеся на ее пути.

Чтобы определить, есть ли в ключе золото, достаточно промыть несколько небольших ковшей галечников. А чтобы найти алмаз, приходится промывать пробы речных отложений, каждая объемом в несколько кубических метров.

Такая проба, геологи называют ее пробой песков, добываемая со дна реки или шурфа (небольшой шахты), на террасе содержит крупные валуны, комки глины, мелкую гальку, крупицы песка. Найти в этой массе один кристаллик алмаза подчас размером меньше булавочной головки, право, не легче, чем обнаружить иголку в стоге сена.

Из такой пробы прежде всего удаляют крупную гальку, а также песок и глину, промывая породу в так называемом вашгерде, похожем на лоток золотоискателя, только значительно большего размера.

Оставшиеся после промывки крупный песок, мелкую гальку и графит рассеивают по размерам на больших ситах (грохотах). Остатки на ситах поступают на отсадочную машину, где пульсирующий поток воды отделяет легкую гальку и песчинки от более тяжелых частиц горных пород и минералов. Остается тяжелая часть пробы — концентрат, в котором могут находиться алмазы.

 

 

Хотя концентрат содержит весьма незначительную часть первоначальной пробы (обычно от кубического метра пробы песков остается несколько горстей концентрата), все же искать в нем алмазы, перебирая концентрат по зернышку, очень трудно. Неоценимую услугу искателям алмазов оказывают рентгеновские лучи, с помощью которых, как помнит читатель, некогда была расшифрована структура алмаза.

Облученный рентгеновскими лучами, алмаз светится синеватым, голубовато-зеленым или желтым цветом. Это свойство, которое в науке называется люминесценцией, и используется для извлечения алмазов.

Прибор, основанный на таком принципе, содержит рентгеновскую трубку. Концентрат, рассыпанный тонким слоем на движущейся ленте транспортера, проходит под лучами этой трубки. Рентгеновские лучи помогают заметить алмаз.

Много тысяч километров пришлось прошагать геологам, преодолевая болота, буреломы, овраги, спасаясь от неотвязных туч комаров и мошкары. Наконец весной 1948 года в пробе галечников на реке Ермокан (левый приток Нижней Тунгуски) был обнаружен первый в этом крае алмаз.

Гипотеза об алмазоносности Сибирской платформы получила первое, пока робкое подтверждение.

В этих же местах, а также по другим окрестным рекам было найдено еще несколько алмазов. Но богатых алмазных россыпей обнаружить не удалось. Поэтому было решено, не прекращая поисков на Тунгуске, двинуться в глубь Сибирской платформы, на реку Вилюй.

В конце зимы 1949 года небольшой поисковый отряд во главе с молодым сибирским геологом Г. X. Файнштей-ном по санному пути был заброшен в верхнее течение Вилюя, с тем чтобы после ледохода попасть в среднее течение этой реки и начать здесь поиски алмазов.

Протяженность Вилюя, одной из самых больших рек Якутии, составляет около двух с половиной тысяч километров. В среднем и нижнем течении спокойно и величаво несет она свои синие воды между низкими и равнинными берегами, покрытыми лиственницей и сосной. Но в верхнем течении ее воды пересекают темные изверженные породы (траппы), образуя многочисленные пороги.

Здесь находится самый большой на Вилюе порог Ула-хан-хан, что в переводе означает «Большая беда». Этот порожистый участок тянется 3,5 километра, причем уровень воды на его протяжении понижается на 6,8 метра — падение, огромное для такого относительно небольшого расстояния. Река здесь течет так быстро, что не замерзает даже в самые сильные морозы.

Нарастающий по мере приближения к опасному участку гул разбушевавшейся реки как бы предупреждал исследователей: «Быть беде, быть беде». Плоты с имуществом и оборудованием отряда причалили к берегу у верхнего края порога.

Геологи вместе с проводниками-якутами направились на рекогносцировку местности. Выяснилось, что весь участок можно было бы проплыть, хотя и с немалым риском, если бы не последний выступ высотой в полтора метра. Здесь плот неминуемо уткнулся бы носом в дно, и бушующая река подняла бы его хвостовую часть. Могло погибнуть имущество и оборудование отряда, вряд ли удалось бы спастись и людям.

Выручила смекалка. Один из участников отряда предложил перевязать плоты, расположив бревна не вдоль, а поперек течения реки. Плоты изгибались под ударами воды и камней, предотвращая заклинивания. Опасный участок был преодолен.

Через два дня путешественники попали в зону лесного пожара. На обоих берегах горел лес. Лиственницы и сосны вспыхивали от корня до вершины и с шумом валились, создавая непрерывный грохот, словно при орудийной стрельбе. Плыли как бы между двумя огненными стенами.

В Якутии корни лиственниц расстилаются почти по поверхности, в тонком слое почвы, старой хвои и мха, так как ниже лежит мерзлота. Когда при пожаре хвоя и мох выгорают, огонь доходит до корней, и, охваченное пламенем, высокое дерево падает. Плывя по середине реки, люди чувствовали себя в безопасности, так как падающие деревья не достигали плотов.

Прошло несколько дней пути. Течение стало спокойным. Угомонившаяся река несла свои воды, образуя широкие излучины. Вдоль береговых выступов лежали намытые водой песчано-галечные косы. На одной из таких кос, Соколиной, был разбит лагерь и развернуто оборудование.

За лето 1949 года на этой косе были добыты первые алмазы.

Открытие алмазов на Вилюе подтвердило правильность поисков этих драгоценных камней на Сибирской платформе. Поисковые работы разворачивались возрастающими темпами.

Многие опытные геологи были переброшены сюда с Урала. Отряды алмазоискателей ежегодно пополнялись выпускниками горных институтов и университетов нашей страны. Непрерывно совершенствовалась техническая оснащенность экспедиций. Самолеты, автомашины-вездеходы, мощные гусеничные тракторы, лодки с подвесными моторами, флотилии моторных катеров пришли на смену оленьим упряжкам, вьючным лошадям и плотам.

Геологи, инженеры, техники и рабочие двинулись на штурм тайги, чтобы вырвать у нее заветную тайну Сибирской платформы. Необходимо было найти месторождения алмазов и обеспечить ими промышленность.

Там, где развертывались поисковые работы, вырастали бревенчатые домики. Работы велись уже не только летом, но и круглый год. Естественно, геологической съемкой и маршрутными изысканиями в зимнюю пору не занимаются. Но зато некоторые другие работы легче проводить зимой. Так, при проходке шурфов для добычи проб галечников из речных террас много неприятностей доставляла вода, пропитывающая оттаявший слой почвы; ее приходилось отводить канавками, а иногда откачивать с помощью насосов. А когда все замерзает, работать гораздо легче.

Еще большие трудности возникали летом при добыче проб со дна реки. С этой целью применялось специальное приспособление — пахарь, представляющее собой подобие гигантской лопаты, укрепленной на плоту. С его помощью рабочие вытаскивали песок и гальку со дна реки. Но при этом не было гарантии, что таким образом может быть хорошо «пропахана» борозда поперек реки до коренных пород. Стенки такой подводной канавки легко осыпаются, а в мутной воде ничего нельзя разобрать. И эту работу тоже старались делать зимой. Проделав поперек реки несколько прорубей, их постепенно промораживали до самого дна. Работая в такой ледяной оболочке, со всех сторон омываемой водой, рабочий осторожно добывал со дна реки песок и гальку и постепенно, тоже все время промораживая стенки подводной шахты, доходил до коренных пород.

В основном только зимой удавалось доставлять грузы наземным транспортом. Дорог в Западной Якутии не было, а летом реки часто мелеют, и по ним редко можно сделать за сезон больше одного-двух рейсов. Зато зимой, когда реки и болота замерзают, представлялась возможность прокладывать так называемые зимники (зимние дороги) в любом направлении к самому отдаленному участку или по льду реки, или через заболоченные пространства. Для прокладки дороги обычно отправляли мощные тракторы, за которыми гуськом двигались колонны грузовых автомашин. Каждая такая поездка требовала от людей изрядного мужества, стойкости и выносливости.

Путь колонне нередко преграждали лесные завалы. Приходилось выходить из машин и прорубать просеки. Быстрые горные реки подмывали лед, и когда он начинал грозно трещать под колесами тяжело груженных машин, приходилось рубить вековые сосны и настилать через полыньи толстые бревна. Поездки в отдаленные места длились неделями. Все это время водители не покидали машин: если двигатель заглохнет, то в жестокие сибирские морозы его снова не заведешь. Недаром на Ленской трассе на въезде в столицу алмазного края город Мирный установлена мемориальная доска в честь первых водителей.

Зима в Якутии продолжается 6—7 месяцев. Начиная с ноября в долине Вилюя устанавливаются устойчивые морозы ниже —40°С. В январе-феврале температура воздуха падает до —50°С, а в отдельные дни столбик спиртового термометра опускается ниже отметки — 60° С.

Чаще всего в этих местах стоит безветренная сухая погода, и поэтому крепкие морозы переносятся здесь легче, чем в европейской части Советского Союза. Но когда температура опускается ниже —50° С, дышать становится трудно. Пар, образующийся при дыхании, моментально замерзает и превращается в мельчайшие пластинки льда. Работа на открытом воздухе при таких морозах трудна: металл становится хрупким, словно стекло, резина на колесах автомашин твердеет, теряет эластичность, крошится, масло густеет.

Выходит, что человек легче приспосабливается к суровым морозам, чем механизмы и машины.

Разумеется, людям в такие жестокие морозы приходится трудно. Выручают меховые брюки и телогрейки, теплые шубы, меховые шапки и рукавицы, чулки из заячьих шкурок мехом наружу. Поисковые партии шли по Вилюю вверх и вниз от косы Соколиной, где были обнаружены первые алмазы.

 

 

 

 

Осенью 1951 года эти драгоценные камни были найдены на левом притоке Вилюя — реке Мархе, а затем на некоторых других притоках.

Алмазы были очень маленькие, размером с маковое зерно. Количество кристаллов алмаза в кубическом метре   галечника было незначительно. Поэтому строить здесь крупные промышленные предприятия для добычи алмазов было невыгодно. Следовало искать основные «склады» алмазов, их коренные месторождения.

Между тем среди геологов начались споры и разногласия. Высказывалось, например, мнение, что коренных месторождений в бассейне Вилюя нет, а алмазы, мол, снесены сюда древними реками с разрушенных горных хребтов.

Найденные алмазы не только не облегчали, а в некоторой степени затрудняли поиски коренных месторождений.

Если бы алмазы были обнаружены на отдельных участках, то поблизости нужно было искать кимберлитовые трубки. На самом деле алмазоносными оказались долины не только некоторых рек, но и их притоков. Поэтому было неясно, куда следует направиться на поиски коренных месторождений.

Тщательное исследование всех найденных кристаллов показало, что якутские алмазы по многим своим особенностям очень схожи с южноафриканскими. Значит, якутские месторождения алмазов должны быть кимберлитами, иначе нельзя было объяснить это сходство.

Алмазы разных рек отличались друг от друга по форме, поличипе и люминесценции в ультрафиолетовых лучах. Между тем будь они принесены откуда-то извне, из различных источников, они неминуемо смешались бы друг с другом. Значит, кимберлитовые трубки должны находиться на самой Сибирской платформе.

Как же найти адреса заветных трубок на необъятной Сибирской платформе?

Представьте себе коренные месторождения алмазов, выходящие на поверхность земли, которые размываются небольшой речкой. Эта речка впадает в большую реку, уносящую алмазы далеко от их местоположения.

Первыми должны осесть на дно реки или отмели алмазы большого размера. Поэтому, для того чтобы определить, в каком направлении искать коренные месторождения, надо пройти тот путь, который проделали алмазы, но в обратном направлении, то есть вверх по реке, и следить за алмазами. Там, где они крупные, нужно искать кимберлитовые трубки.

Но течение рек не остается постоянным. Весенние паводки бывают большие и малые. Во время больших паводков даже крупные алмазы  могут быть отнесены далеко от коренного месторождения. Действительно, в россыпях мелкие алмазы перемежались с относительно редко встречающимися крупными.

Искатели алмазов шли по Сибирской платформе с двух сторон.

Вверх по Вилюю медленно продвигались громоздкие и многолюдные партии Амакинской экспедиции. А далеко на севере, за Полярным кругом, шли отряды геологов Всесоюзного научно-исследовательского института геологии Арктики (ВНИИГА).

Постепенно, перемещаясь с севера на юг, геологи ВНИИГА, подойдя вплотную к Полярному кругу, вышли к верховьям реки Мархи. Здесь в нескольких пробах, взятых из речных галечников, было обнаружено по одному-два небольших кристаллов алмаза.

Чтобы найти алмазы на Вилюе, пришлось обрабатывать огромное количество больших проб. Здесь же алмазы были найдены в совсем маленьких пробах, взятых в разных местах.

В бассейне Вилюя геологические отряды шли вверх по течению рек и их многочисленных притоков и всюду находили алмазы. Между тем следов кимберлитовых трубок так и не удавалось обнаружить.

У Полярного круга алмазы были найдены в верхнем течении относительно небольших рек. Выше по течению алмазов не было, а дальше к северу шли водораздельные пространства.

Следовательно, алмазы могли попасть в речные пески и галечники из расположенных вблизи коренных месторождений.

В 1953 году для проверки этого предположения в долину реки Мархи был направлен небольшой геологический отряд, возглавляемый ленинградским геологом Натальей Николаевной Сарсадских и ее помощницей Ларисой Анатольевной Попугаевой. В этой совершенно безлюдной местности, покрытой болотами, и без того маленький отряд разбился на две части. Н. Н. Сарсадских и Л. А. Попугаева пошли разными маршрутами, чтобы в оставшийся до зимы период успеть обследовать возможно большую территорию.

После долгих странствий по заболоченной местности Л. А. Попугаева с рабочим-ленинградцем Ф. А. Беликовым спустились в долину реки Далдын, притока реки Мархи.

«Отряд», состоящий из двух человек, не мог отбирать и обрабатывать большие пробы, как это делали вилюй-ские алмазоискатели. Такие группы ведут поиски так называемым методом шлиховой съемки. Для отбора шлихов специального оборудования не требуется.

Находясь в туристическом походе, где-нибудь на берегу реки, возьмите обычную алюминиевую миску и наполните ее песком и галечником со дна реки, при этом стараясь брать пробу не с самой поверхности, а возможно глубже. Затем, поставив миску на дно реки, выбрав неглубокое место со спокойным течением, тщательно перемешайте ее содержимое. Отмойте всю глину так, чтобы вода стала прозрачной. Обмойте и выберите из миски все крупные камешки, тогда там останется чистый песок. Вращая и встряхивая наполненную водой миску, постепенно смывайте легкие песчинки. В конце концов на дне миски останется чайная или столовая ложка массы темно-серого или черного цвета. Это и есть шлих, или, как его называют, концентрат. Посмотрев на него через лупу, легко убедиться, что он состоит из зернышек и кристаллов различных минералов.

Этот способ разведки полезных ископаемых применяется с давних пор, только вместо мисок используют ковши млн специальные лотки.

Пригоден ли такой примитивный способ для поиска алмаза — редчайшего минерала, к тому же обладающего способностью «прятаться» сравнительно далеко от поверхности земли?

Ни в одном из отмытых шлихов Н. Н. Сарсадских и Л. А. Попугаева кристаллов алмаза не обнаружили. Зато почти во всех шлихах присутствовали кроваво-красные зерна минерала, которых раньше они не встречали. Геологи определили, что это был гранат.

 

 

Отважные исследовательницы после многонедельных изнурительных поисков вернулись в Ленинград. Угнетала мысль, что свою основную задачу они не выполнили.

Прошло некоторое время после описанных выше событий.

В одной из лабораторий Ленинградского университета, склонившись над столом с образцами пород, оживленно беседовали три человека. С двумя из них читатель уже знаком — это Л. А. Попугаева  и  Н. Н. Сарсадских. Третьим был профессор университета, видный мннералог А. А. Кухаренко.

  Сейчас я покажу вам нечто весьма примечательное.— С этими словами профессор положил на стол два похожих друг на друга ярко-красных камешка.

Собеседницы профессора удивленно переглянулись. Ведь это те самые кроваво-красные зерна, которые они обнаружили в шлихах.

  Вы правы только наполовину,— сказал профессор, словно угадав их мысли.— Одно зерно действительно из тех, которые вы привезли из экспедиции. Другое взято мной из коллекции минералов, входящих в состав южноафриканских кимберлитов.

  Значит...

  Да, то и другое зерно — это пироп, один из видов граната, непременный спутник алмаза. И коль скоро вы обнаружили пиропы, да не в одной пробе, а во многих и притом в местности, где ранее уже были обнаружены алмазы, значит где-то поблизости должны находиться коренные месторождения алмазов — кимберлитовые трубки.

И вот летом следующего, 1954 года Л. А. Попугаева и ее помощник Ф. А. Беликов вернулись в район, где они в предыдущем году вели поиски алмазов. На этот раз перед ними стояла конкретная задача: проследить за пиро-повой цепочкой, которая, словно нить Ариадны, должна привести к заветной трубке.

Последовательно и кропотливо исследуя все мелкие притоки реки Далдын, Попугаева обнаружила пиропы в шлихах из небольшого левого притока. Продвигаясь вверх по этой болотистой речке, она со своим помощником упорно отбирала пробы. Одновременно обследовался каждый метр прилегающей местности: ломом и лопатой прорубались небольшие ямки-закопушки, для того чтобы узнать, какие породы залегают под болотистой почвой и торфом.

Расколов один из камней, Попугаева обнаружила на поверхности раскола кроваво-красные зерна — пиропы непосредственно в куске породы.

Но скоро нить оборвалась, выше по течению пиропы исчезли.

Почти три месяца изнурительных переходов через болота, буреломы, овраги, тяжелого труда на грани человеческих возможностей. Уже чувствовалось дыхание полярной зимы. И снова неудача?

Решили вернуться назад, к месту, где последний раз были обнаружены пиропы, и оттуда продвигаться вверх по склону. Шлихи теперь пришлось отбирать из почвенного слоя, все время возвращаясь к реке, чтобы их промывать. Но настроение разведчиков улучшилось: пиропов в шлихах становилось все больше и больше.

Наконец, Попугаевой попался усеянный зернами пиропа кусок алмазоносной породы — сибирского кимберлита. Случайный это камень или обломок залегающей внизу заветной трубки? С замиранием сердца разведчица отодрала большой кусок мха.

Под мхом скрывался голубовато-зеленый кимберлит — «голубая земля» кимберлитовой трубки. Начали рыть неглубокие шурфы по прямым линиям, один за другим. На крайних шурфах, на дне которых голубая земля переходила в известняки, ставили колышки. В конце концов эти колышки оказались расположенными ночти по правильной окружности.

Так вырисовывались поверхностные контуры первой в Якутии и Советском Союзе кимберлитовой трубки. «Зарница» — так назвала первую отечественную ким-берлитовую трубку первооткрывательница коренных месторождений нашей страны.

Поздней осенью 1954 года состоялся традиционный слет геологов Сибирской платформы. На этот раз он проходил с особенно большим подъемом. В центре внимания было сообщение Л. А. Попугаевой. О своей работе она рассказывала очень скромно: «Шли по речке, через каждые 100—200 метров брали пробы, обнаруживали пироп, шли дальше...» Зато она обстоятельно ознакомила присутствующих с особенностями ее метода поиска алмазов, получившего название пироповой съемки.

Пироп в отличие от других спутников алмаза обладает относительно высокой износоустойчивостью и может распространяться на большие расстояния. Он встречается в тысячи раз чаще, чем алмаз, и легко различим по ярко-красному цвету.

Воодушевленные удачей Л. А. Попугаевой, геологи буквально рвались в бой. Но сезон полевых работ уже окончился, и оставалось, набравшись терпения, ждать следующего года. В июне 1955 года та же пироповая цепочка привела отряд геолога Юрия Ивановича Хабардина, работавшего на речке Ирелях — левом притоке реки Малая Ботуобия, впадающей в Вилюй, к широкому, заросшему мелким кустарником логу. Обнаружить кимберлитовую трубку помогла... лиса, выбросившая из норы голубую землю.

Эта трубка получила название «Мир».

В том же месяце молодой геолог Владимир Николаевич Щукин обнаружил третью трубку — «Удачную». Вскоре он же нашел еще две трубки. За 1955 и 1956 годы их было обнаружено несколько десятков.

Такие высокие темпы поисков объяснялись тем, что на помощь геологам пришли более современные методы разведки.

Как известно, наша Земля имеет постоянное магнитное поле. Там, где находятся залежи магнитных руд, напряжение магнитного поля возрастает; возникает так называемая магнитная аномалия. В состав кимберлита входит минерал магнетит, обладающий магнитными свойствами. Поэтому над кимберли-товой трубкой тоже возникает магнитная аномалия. Это явление и используется для поиска алмазов методом аэромагнитной съемки.

Такая съемка осуществляется с помощью самолета, на котором установлен магнитометр. Простейший индукционный магнитометр содержит рамку с витками провода, в которых индуктируется электрический ток, пропорциональный магнитному полю.

С помощью аэромагнитной съемки за сравнительно короткий срок можно исследовать большую территорию. Данные аэромагнитной съемки обычно уточняются с помощью наземной магнитной съемки. Нелегко было найти кимберлитовые трубки, но и извлечь алмазы из кимберлита тоже совсем не простое дело; ведь алмазов в кимберлите содержатся, как мы уже говорили, миллионные доли по сравнению с общей массой породы.

В горном деле процесс извлечения полезных ископаемых из руды называется обогащением и осуществляется на обогатительных фабриках. Предстояло построить обогатительную фабрику и на отечественных месторождениях алмазов.

Современная обогатительная фабрика — это большое предприятие со сложным оборудованием. Ее строительство, особенно в тяжелых условиях Севера, требовало затраты огромных средств. Важно было не просчитаться и выбрать из уже разведанных трубок, раскинувшихся на обширной территории, наиболее перспективные по своей алмазоносное™.

Из опыта южноафриканских кимберлитов было известно, что в одних трубках алмазов больше, в других — меньше. Нередко попадаются и совсем «пустые» трубки.

Начался один из самых ответственных этапов в организации промышленной добычи алмазов. Надо было как можно точнее определить, сколько в каждой трубке содержится драгоценных камней. Здесь нельзя было ограничиться небольшими пробами из шурфов. Приходилось проходить шахты глубиной до 100 метров и обогащать вынутую породу.

Особое внимание привлекла трубка «Мир». Немаловажную роль сыграло ее относительно благоприятное местоположение. Она находится сравнительно недалеко от пристани на реке Лене — одной из главных транспортных магистралей этого края.

Здесь, на крутом берегу таежной речки Ирелях, в девственном лиственном лесу в конце 1956 года и был заложен будущий город Мирный — столица советского алмазоносного края.