Ювелирные украшения и драгоценные камни глазами писателей

 

 

Ювелирные украшения послужили поводом для написания множества интересных книг. Наверное, с тех пор как человек научился записывать свои мысли и впечатления, он не мог не отразить в каменной летописи, на папирусе или бумаге своего восхищения красотой драгоценных камней и украшений.

В одной из древнейших книг — «Библии» (а именно в Книге «Исхода», написанной пророком Моисеем 1500 лет до н. э.) — описания скинии, переносного святилища древних евреев, ее утвари, жертвенника, одежд свидетельствуют о том, что уже в то время ювелирное дело стояло очень высоко. Описания эти столь подробны, что дают предельно четкое представление о каждом из описываемых предметов. Имеются в тексте и чисто технические подробности, например в рассказе о создании материала наподобие современной парчи для одежды священников. Так, вначале разбивали золото в тонкие листы, резали их на тонкие, как волос, нити, а из этих нитей и разноцветной шерсти выделывали ткани.

Image 

В другой дошедшей до нас древней книге — эпической поэме «Илиада» Гомера — есть множество поэтических описаний металлических доспехов, утвари и украшений.

Примечательно, что при раскопках, произведенных  в 1876 г. немецким археологом Н. Шлиманом в Малой Азии, было найдено много древних металлических предметов, вполне соответствующих этим описаниям.

Знатоком драгоценных камней предстает Шота Руставели, бывший министром финансов при дворе царицы Тамары (1184—1207 гг.). Свидетельством тому служат строки из знаменитой поэмы «Витязь в тигровой шкуре».

 

Лев, служа Тамар-царице, держит меч ее и щит.

Мне ж, певцу, каким деяньем послужить ей надлежит?

Косы царственной — агаты, ярче лалов жар ланит.

Упивается нектаром тот, кто солнце лицезрит.

Воспоем Тамар-царицу, почитаемую свято!

Давно сложенные гимны посвящал я ей когда-то.

Мне пером была тростинка, тушью — озеро агата.

Кто внимал моим твореньям, был сражен клинком булата.

Мне приказано царицу славословить новым словом,

Описать ресницы, очи на лице агатобровом.

Перлы уст ее румяных под рубиновым покровом, —

Даже камень разбивают мягким молотом свинцовым!

 

Белый и золотой, красно-золотой или желто-золотой — с давних пор излюбленные сочетания у русского народа. «Златом-серебром» буквально пронизаны народные былины и сказания. Белокаменные храмы, увенчанные золотыми куполами, во все времена были высочайшими проявлениями уникального мастерства русских зодчих. Жем чужным шитьем украшали парадные одежды русские женщины. И ле тописи X в., и фрески того времени свидетельствуют о необыкновенном почитании русскими жемчуга. Скажем, Переяславская летопись X в. рассказывает о том, как древлянскому князю Малу привиделся сон, будто княгиня Ольга одарила его шитой жемчугом одеждой.

Одежды, украшенные жемчугом, можно встретить и на фресках Софийского собора в Новгороде. Во многих музеях страны представлены образцы шитых жемчугом женских и девичьих головных уборов, относящихся к разным столетиям.

На Руси был известен крупный («великий», «велий») жемчуг правильной формы («скатный», «окатный»). Его добывали во многих северных реках. Но особенно славился «кафимский» жемчуг, названный так, очевидно, по месту, где им торговали. Кафа — древнее название Феодосии. В эпической поэзии предмет самого высокого качества определялся как «жемчужный». Вот, к примеру, как пишет автор «Слова о полку Игореве»: «Один же изрони жемчужину души на храбра тела чрес злато ожерелие».

А казачьи атаманы в одной из былин, включенных в известный «Сборник Кирши Данилова», так чествуют знаменитого русского богатыря Василия Буслаева:

 

«Дают ему атаманы казачьи подарки свои —

Перву мису чиста серебра

И другую красна золота,

Третью скатного жемчуга».

 

Примечательно, что в России уже в XVIII в., а возможно, и ранее, предпринимались попытки акклиматизировать жемчуг и наладить производство искусственного. Известно, что в сохранившемся до наших дней небольшом пруде, что у алтарных выступов Благовещенского собора в Сольвычегорске, названном жемчужным, российские промышленники Строгановы пытались выращивать жемчуг.

После своего путешествия по России, предпринятого в конце 40-х годов прошлого века по предложению царя Николая I, барон Август Гакстгаузен писал в одном из своих сочинений: «Трудно сосчитать жемчуг на образах и утвари у Троицы, легче было бы мерить его четвериками. На образах богородицы и святых обыкновенно писаны только лики и руки, самое же платье покрыто золотой ризой. Наиболее уважаемые образа вместо риз покрыты сплошь жемчугом и драгоценными камнями. Быть может, в одной Троицкой лавре жемчугу больше, чем во всей остальной  Европе».

Широко известны были в Древней Руси «илектр» или «илек-трон» — греческие названия янтаря. О янтаре-илектре в русских источниках говорится так: «Камень зело честен, один и от драгих камней тако именуем, златовиден вкупе и сребровиден».

В Литве, образно названной страной «воды и янтаря», сохранилось предание о Юре, богине моря, которая влюбилась в простого рыбака. Перун, рассердившись на нее за страсть к простому смертному, разгромил ее подводные палаты. Куски янтаря, выбрасываемые во время бури на берег моря, по преданию, и есть обломки палат знаменитой Юры.

 

 

Известный русский историк, этнограф и критик литературы Н. И. Надеждин, издатель знаменитого «Телескопа», в котором сотрудничал В. Г. Белинский, выдвинул гипотезу об общности слов «илект-рон», «ялатырь» и «латырь».

С давних пор известно на Руси предание о чудесном камне латыре. Он упоминается в народных заговорах как снадобье при лечении «разных телесных и сердечных недугов». "Его добавляли в состав благовонных курений, которым приписывались целебные свойства.

Драгоценные камни и изделия из них проникали в Россию из Византии. Среди них выделялись «крабицы», или «жуковины», — те же скарабеи. Много дорогих камней и жемчуга приобреталось на украшение церковной утвари, книг и икон. Огромные материальные и художественные богатства стекались к наиболее почитаемой на Руси иконе «Троица» — великому произведению Андрея Рублева. По заказам Грозного и Годунова для этой иконы были изготовлены великолепные оклады, драгоценные подвески и пелены.

В окладах в то время использовали редчайшие камни Древнего Египта — густо-зеленые изумруды и хризолиты-оливины. Один из изумрудов на годуновской «жемчужной» пелене имеет древнюю шлифовку и тот особый оттенок зеленого цвета, который встречается только у изумрудов из знаменитых африканских копей Джебаль Забарах. Из Египта через Индию в Россию завезены особые изумруды — просверленные бусины со старой индийской огранкой. Широко использовались для украшения окладов рубины и сапфиры (известные по русской литературе как яхонты) самых разных оттенков. Родина этих камней — Цейлон и Индия. Есть здесь также и благородная шпинель (драгоценный прозрачный камень густо-красного или розового цвета), получившая свое название в Аравии, и зеленоватая бирюза с Синайского полуострова. По сложным торговым путям пришли эти драгоценные камни в Россию.

Русская литература богата преданиями и легендами о драгоценных камнях. Вспомним известное стихотворение великого русского поэта Александра Сергеевича Пушкина:

 

«Храни меня, мой талисман,

Храни меня во дни гоненья,

Во дни раскаянья, волненья:

Ты в день печали был мне дан».

 

Так пишет поэт о своем талисмане — перстне с сердоликом крымского происхождения, который был ему подарен в 1825 г. Е. К. Воронцовой перед его отъездом из Одессы в Михайловское. Через два года, встретившись с Воронцовой в Петербурге, Пушкин посвящает подарку еще одно стихотворение.

Перстень, служивший поэту талисманом, которым он очень дорожил и с которым не расставался всю жизнь, представлял собой сердолик-инталию — резной камень с углублением. Обычно резные камни-инталии служили печатками на сургуче или воске, которым в то время запечатывали письма.

В одном из своих писем 1837 г. В.А.Жуковский так характеризует пушкинский перстень с сердоликом: «Печаль моя есть так называемый талисман; подпись арабская, что значит, не знаю. Это Пушкина перстень, им воспетый...»

Жуковский был так очарован и самим перстнем, и вырезанными на нем таинственными знаками, что носил его постоянно на среднем пальце правой руки с обручальным кольцом. Как он говаривал, Пушкин и жена занимали равное место в его сердце. От Жуковского перстень перешел к его сыну Павлу Васильевичу, который в свою очередь подарил его И. С. Тургеневу.

Один из посетителей пушкинской выставки 1880 г. в Петербурге так описывал знаменитое кольцо: «Этот перстень — крупное золотое кольцо витой формы с большим камнем красноватого цвета и вырезанной на нем восточной надписью. Такие камни со стихом из Корана или мусульманской молитвы теперь часто встречаются на Востоке».

В марте 1887 г. в газете «Новое время» было напечатано письмо В. Б. Пассека, русского вице-консула в Далмации. В этом письме он удостоверял, что умерший в Бужинале под Парижем в доме Полины Виардо русский писатель И. С. Тургенев действительно владел перстнем великого поэта. Пассек приводит сказанные при нем слова писателя: «Я очень горжусь обладанием пушкинского перстня и придаю ему, так же как и Пушкин, большое значение. После моей смерти я бы желал, чтобы перстень был передан графу Л. Н. Толстому. Когда настанет час, граф передаст этот перстень по своему выбору достойному последователю пушкинских традиций между новейшими писателями».

После смерти Тургенева Полина Виардо через В. Н. Герарда в 1887 г. передала перстень поэта Пушкинскому музею Александровского лицея, где он находился до 1917 г., а в марте того же года исчез.

Пушкин, очевидно, не знал, что означает надпись на камне, предполагая, что «слова святые начертала на нем безвестная рука». В современных статьях, в которых предпринимается попытка разгадать тайну перстня-талисмана, обычно принимается такой перевод: «Симха, сын почтенного рабби Иосифа, да будет благословенна его память». Надпись сокращенная и могла быть сделана в Чуфут-Кале, средневековом городе-крепости в окрестностях г. Бахчисарая, где действительно какое-то время проживали караимы. Перстни с подобными изречениями, вырезанными на камнях, можно было купить на бахчисарайском базаре еще в 30-х годах нашего столетия.

В том же 1887 г. с 4 июня в Москве проходила юбилейная выставка, которая по времени предшествовала пушкинской выставке в Петербурге. На ней был показан еще один принадлежавший Пушкину золотой перстень с изумрудом квадратной формы. Перстень на выставку был представлен родственниками Владимира Ивановича Даля, писателя и врача, не отходившего от Пушкина до самой его кончины.

«Мне достался от вдовы Пушкина, — писал В. И. Даль в своих воспоминаниях, — дорогой подарок, перстень с изумрудом, который он всегда носил в последнее время и называл, не знаю, почему, «талисманом»».

В. И. Даль придавал памятному подарку большое значение. В письме В. Ф. Одоевскому через два месяца после смерти Пушкина он пишет: «Перстень Пушкина, который звал он — не знаю, почему — талисманом, для меня теперь настоящий талисман. Вам это могу сказать. Вы меня поймете. Как гляну на него, так пробежит по мне искорка с ног до головы, и хочется приняться за что-нибудь порядочное».

На выставку перстень был передан дочерью Даля О. В. Демидовой. Затем перстень с изумрудом находился у президента Императорской Академии наук великого князя Константина Константиновича и был им завещан Академии. В 1915 г. перстень поступил в Пушкинский дом. В настоящее время перстень поэта с изумрудом находится в фондах Всесоюзного музея А. С. Пушкина в Ленинграде.

Сохранился и еще один перстень поэта со скромным слабо окрашенным сердоликом, служивший так же, как и перстень, подаренный Е. К. Воронцовой, печаткой.

В свое время поэт отдал кольцо в лотерею, которая разыгрывалась в доме Н. Н. Раевского. Его выиграла Мария Раевская, младшая дочь генерала, последовавшая за мужем-декабристом С. Г. Волконским   в   сибирскую   ссылку.   Как великую драгоценность носила М. Н. Волконская это кольцо во время пребывания в Сибири, а перед смертью передала его сыну. В 1915 г. С. М. Волконский, внук М. Н. Волконской, передал в Пушкинский музей тонкое золотое кольцо с сердоликом, на котором вырезаны садящиеся в ладью три амура.

 

В XVIII — начале XIX в. в России и Европе царило всеобщее увлечение символикой камней. Не избежал этого увлечения и Пушкин. Известно еще одно золотое кольцо, на этот раз с бирюзой, которое поэт перед смертью подарил Данзасу, лицейскому товарищу. Протянув кольцо Данзасу, Пушкин сказал: «Возьми и носи это кольцо. Мне подарил его наш общий друг Нащокин. Это талисман от насильственной смерти». К великому огорчению К. К. Данзаса, в 50-х годах он потерял кольцо, снимая перчатку.

Как уже отмечалось, амулеты-талисманы в начале XIX в. были необычайно популярны, так же как не утихал и интерес ко всему сверхъестественному и необычному. С талисманом (амулетом — предметом, приносящим счастье, удачу) обычно не расставались. Впервые характеристику амулету дает Плиний Старший в своем знаменитом труде «Естественная история в 37 книгах». По Плинию, назначение амулета — служить средством против яда. Предмет этот как бы заколдован, а потому дает обладателю им возможность совершать сверхъестественное или предохраняет от несчастья. Собственно, Плиний утверждает, что талисман способен отражать чары. Арабы подобные предметы определяли словом, которое в переводе означало «носить», причем носить постоянно.

В средние века христианская церковь запрещала носить амулеты и карала за нарушение этого запрета весьма сурово. Но бороться с этим суеверием было чрезвычайно трудно. На Востоке же, напротив, ношение амулета считалось нормальным явлением.

Согласно древним поверьям, изумруд служит талисманом людям, посвятившим себя искусству, помогает остроумию и предвидению будущего. И хотя «значение» камней в различные времена у разных народов было разным, изумруд всегда был призван вдохновлять поэтов, художников и музыкантов. В средние века в Европе им награждали победителя в состязании бардов. Во Франции его вручали вновь избранному королю менестрелей.

Пожалуй, не найти другой такой камень, который бы столь высоко ценился в древности, как изумруд. По календарю «счастливых камней» изумруд, часто называемый камнем сияния, предписывается людям, родившимся в мае. Как известно, А. С. Пушкин родился 26 мая (по старому стилю).

В 1827 г. известный художник В. А. Тропинин создает портрет А. С. Пушкина. На этом портрете оттенена правая рука поэта с бросающимся в глаза перстнем с изумрудом на большом пальце. На указательном пальце мы видим кольцо витой формы, которая характерна для работ мусульманских ювелиров. Кольцо, очевидно, золотое и очень напоминает упомянутый нами перстень с сердоликом, подаренный поэту Воронцовой. Правда, сердолик с печатью повернут в противоположную от зрителя сторону. До сих пор на это не обращалось внимания, да и других колец витой формы у Пушкина современниками не отмечалось.

Этот перстень-талисман романтической любви поэта пропал бесследно, а вот тот, что с изумрудом, к счастью сохранился.

Известно еще много украшений, связанных с именем А. С. Пушкина. Это и кольцо по случаю окончания лицея (такие кольца были заказаны для выпускников лицея), и легендарное кольцо — подарок декабристов, и браслет с бирюзой, который поэт носил на запястье левой руки (правда, камень, который считал поэт бирюзой, впоследствии был определен как зеленая яшма), и кольцо общества «Зеленая лампа» с тайными масонскими знаками. Можно также вспомнить кольца с бриллиантами, которыми обменялись поэт и Анна Петровна Керн. И наконец, обручальное кольцо поэта. Любовь поэта к ювелирным украшениям кажется весьма символичной и знаменательной: ведь в каждом, даже небольшом, ювелирном изделии сконцентрированы труд, искусство и мысль создавшего его художника.

В.В.Скурлов